От Мангазеи до Енисея

     Русские на Енисее появились еще в XVI веке. Об этом косвенно говорит запись 1596 года Усть-Сысольской таможни, взявшей пошлину «с енисейских соболей». Судоходство по Енисею, в его низовьях, в Енисейском заливе и по Карскому морю связано с постройкой в 1607 году в устье реки Турухан Туруханского острога. «Зарубил» его мангазейский воевода Давыд Жеребцов, хотя на Нижнюю Тунгуску через Турухан стрельцы, как сказывают, пришли еще раньше.

     Между тем в первой четверти XVII века Мангазея вступила в самый выдающийся период своего существования. Рос и развивался посад, прибавлялся народ. На торговой стороне города разместились гостиный двор, таможня, склады, дома состоятельных купцов, а в ремесленной части  мастерские, лавки, постройки «жилецких людей». Иногда в город съезжались от двух до трех тысяч человек. Ежегодно устраивались ярмарки. Поражали современников доходы от соболиной охоты и промысла. Мангазейская таможня регистрировала до 100 тысяч соболей в год. Только за 1624-1628 годы было предъявлено таможне 369 тысяч соболей.

 
 
 
rekonc.jpg

     Созданный трудом государевых людей и промышленников город Мангазея вскоре превратился в важный форпост государства на пути продвижения к центру Сибири. По образному выражению одного из царских воевод Андрея Палицына, Мангазею стали называть не иначе как «государева златокипящая вотчина». Через полтора десятка лет город располагал войсками, хорошо налаженными транспортными связями, развитым пушным промыслом, имел опыт взаимодействия с местным самодийским населением. Это был не только административный и хозяйственный, но и духовно-культурный центр Заполярной Сибири. Здесь были развиты письменность и чтение. На территории Мангазеи находилось три церки, включая значительный по размерам Троицкий храм. Мангазейцам был известен путь из центральной части Русского царства до самого Енисея. В 20-е годы XVII века по мнению историков С.В. Бахрушина и М.И. Белова жил в Мангазее, занимался промыслами знаменитый Ерофей Хабаров, тот самый покоритель Амурского края, в честь которого назван город Хабаровск.​

Памятник Ерофею Хабарову
habarov.jpg
 
 

     В нижнем течении реки Таз, извилистое русло которой сближалось через небольшие и порожистые реки с левым притоком Енисея рекой Турухан, существовали зимние и летние волоки. Поморье – Ямал – Таз – Енисей – такова первая широтная магистраль, связывавшая между собой прямым и дешевым водным путем Европу и Азию. После возведения крепости в Мангазейской земле сложилось 15-20 ясачных зимовий со стрелецкими гарнизонами и сборщиками налогов, разбросанных на огромных пространствах тайги и тундры.

     Постепенно стали скудеть мангазейские промыслы. Меньше в округе теперь промышляли соболей и бобров. Но не снижался приток в Мангазею «охочих людей». Именно в этот период – период расцвета Мангазеи – воеводы южных областей Сибири, недополучая от богатств северного города, настояли перед царем Михаилом Федоровичем на запрете древнего Мангазейского морского хода. Того старого и опасного, но относительно быстрого пути, который вел через Северный Ледовитый океан и волоки полуострова Ямал в Мангазею.

     Ссылались наместники на опасность появления на Оби и Енисее торговых кораблей западноевропейских компаний, боялись конкурентов. Особенно по этому поводу негодовал тобольский воевода Куракин. В челобитной царю так он отписывал: «Торговые и промышленные люди ходят кочами от Архангельска на Карскую губу и на волок в Мангазею, а немцы нанимали русских людей, чтобы их от Архангельского города провели в Мангазею»[1]. Видно, мимо Куракина шли пушные и финансовые потоки Мангазеи…

В 1619 году царская грамота о запрете была направлена в Тобольск. Она гласила: «А старою дорогою из Мангазеи Тазом-рекою на Зеленую реку, да на Мутную реку, да на Карскую губу и Большим морем к Архангельскому городу и на Пусто Озеро торговым и промышленным людям ходить не велено, чтобы на те места немецкие люди от Пусто Озера и от Архангельского города в Мангазею дороги не узнали»[2].

Отныне все дороги в Мангазею шли через Урал к Березову или Обдорску, а также к Тобольску по Оби и дальше по Обской и Тазовской губе. Запрещение Мангазейского морского хода ослабило значение транспортной магистрали на Евразийском Севере, во многом пресекло свободное – в обход царских кордонов – хождение крестьян и казаков в Сибирь.

После запрета 1619 года стали хиреть города и села, расположенные вдоль морских и речных трасс. Почти половина жителей Усть-Цилимской слободы и Пустоозера ушли в южные уезды.  Отправились землепроходцы русские с семьями на Енисей и его притоки и дальше – на Таймыр, на Лену, на берега моря Лаптевых, вплоть до Колымы, где и через полвека знали «мужиков и робят мангазейских».

[1] Русская Историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею.

Том второй. Санкт-Петербург, 1875.

[2] РГАДа, Сиб. прик., кн. 6, лл. 177-183.

 
 

[3] Карамзин Н.М. История государства Росийского в 12-ти томах. М., 1998. Т.VI.с.173.

[4] Цит. по. И. П. Магидович В.И. Магидович. Очерки по истории географических открытий. Т. 1. М. «Просвещение» 1982 г. С. 82.

[5] С. Герберштейн. Записки о Московии. С-Петербург. 1886 г. С. 126.