«Государева златокипящая вотчина»

    Настоящим «Сибирским Клондайком», «Северным Эльдорадо» стала для Русского царства далёкая, но вполне реальная Мангазея. Сначала так называли обширные земли в среднем течении реки Таз, на территории нынешнего Ямало-Ненецкого автономного округа. Позднее на землях Мангазеи возник город с таким же названием. Со временем, по меткому определению одного из царских воевод Андрея Палицына, Мангазея стала «государевой златокипящей вотчиной». Золото это было мягким и тёплым – мех соболей, лисиц, бобров и песцов.

     Согласно Книге записной из Сибирского летописного свода, в 7106 г. (по современному летоисчислению в 1597 г.) думный дьяк Федор Дьяков был послан царем Федором I Иоановичем  «Мангазейские земли проведать, и под государскую высокую руку тамошних людей призвать, и ясак с них собрать». Пришло время наводить порядок на окраине Русского царства.  
     Государственный чиновник выступил в путь в 1598 году. К нему по царскому указу присоединились люди из Тобольска – целовальники З. Яковлев и Д. Иванов.  Целовальники, несмотря на несерьезное, казалось бы, звание, людьми были не рядового ранга. По сегодняшним меркам это что-то вроде избранных народом депутатов, но на государевой службе. Целовальники избирались на сходах, денег из казны не получали, но распределяли государевы повинности, собирали ясак (налоги), взимали таможенные пошлины. Звали же их так, потому что доверены им были большие дела – распределение хлеба, вина, денег, а также повинностей, потому-то они перед важными сделками животворящий крест целовали. Отсюда и пошло – целовальники. 
     Вести от царского посланника долго не приходили, но через два года, уже в царствование Бориса Годунова, Фёдор Дьяков вернулся в Москву с ясаком – мехами. В столице мангазейских соболей оценили. Доволен был царь, да и воеводы царские в Тобольске. Удалось им взять под контроль неплохой источник дохода. 

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Борис Федорович всея Руси Самодержец
Boris_Godunov.jpg
 

     В 1600 году царь Борис Годунов похвалил двух пинежских и мезенских крестьян Ивана Угрюмова и Федула Наумова «за частые поезди в Мангазею». Крестьяне доставили в Москву коллективную челобитную с просьбой урегулировать систему оплаты таможенных сборов с мангазейских промыслов. В ответ на челобитную в царском указе объявлялся ставший затем обычным для всей Сибири порядок взимания десятинной пошлины – «от девяти десятая, из соболей лучший соболь, а из куниц лучшая куница, а из лисиц лучшая лисица, а из бобров лучший бобр, а из песцов лучший песец, а изо всякой мяхкие рухляди и изо всякого товару десятая»[1]. Довольно мягкая система налогообложения, особенно если сравнить с нынешними временами.

     Мангазея оказалась краем благодатным. Как справедливо отмечает известный сибирский исследователь П.Н. Павлов, подавляющую часть пушнины на протяжении всего ХVII века давали восточные уезды Сибири – Мангазейский, Енисейский, Якутский. В первой половине ХVII века именно «златокипящая Мангазея» неизменно оказывалась в лидерах. По данным П.Н. Павлова, из общего количества пушнины, вывезенной в 1627 году частными лицами из Сибири на сумму в 78,1 тыс. руб., на Мангазейский уезд приходилась доля, оценённая в 63,7 тыс. руб. По официальным подсчётам, в течение 1630-1637 гг. из Мангазеи было вывезено около полумиллиона соболиных шкурок. Доктор исторических наук А.Н. Копылов определил долю Мангазейского уезда в добыче сибирской пушнины в 1627-1628 гг. и 1631-1632 гг. в 85,5% и 76,2% соответственно.

    Русский историк-архивист 19 века, профссор Харьковского университета Петр Никитич Буцинский оценивал стоимость шкурки соболя в Москве XVI века в сумму от 5 до 20 рублей, чернобурки – до 100 рублей. Для сравнения он приводит другие московитские цены: «двадцать десятин земли (20 р.), прекрасная хата (10 р.), пять добрых лошадей (10 р.), десять штук рогатого скота (15 р.), два десятка овец (2 р.), несколько десятков штук разной домашней птицы (3 р.) — словом полное хозяйство. Если же имел право, то в Сибири мог еще купить пар пять рабов (20 р.)[2]».

Сказочно богата была в эти годы земля мангазейская. Каждому смелому, рисковому, предприимчивому человеку она давала свой шанс и многие смогли им воспользоваться. Однако долга и трудна была дорога в Мангазею и почти всегда – опасна.

     При благоприятной ледовой обстановке из Поморья на Таз можно было попасть за одну летнюю навигацию, которая длилась три-четыре месяца. Бывали и исключительно тяжелые походы, когда полярная зима заставала промышленников на ямальских волоках. Тогда приходилось бросать кочи, «метать животишка и запасы на пусте» и на лыжах пытаться выйти к Мангазее.

     Был в эти глухие места и другой, более древний, чем через Ямал путь в низовья Оби. Назывался он «чрезкаменным» и проходил по Печоре, ее правому притоку реке Усе, а далее по системе мелких речек и волоков через перевалы Северного Урала выводил к Оби. Почему-то утвердилось мнение, что промышленники, идущие «чрезкаменным» путем, оставляли кочи на Печоре и двигались дальше на мелких судах (обласах, набойных лодках). Между тем, как бы нам сейчас ни казалось невероятным, кочи перетаскивались и через горные перевалы Урала[3].

 
 

[3] Карамзин Н.М. История государства Росийского в 12-ти томах. М., 1998. Т.VI.с.173.

[4] Цит. по. И. П. Магидович В.И. Магидович. Очерки по истории географических открытий. Т. 1. М. «Просвещение» 1982 г. С. 82.

[5] С. Герберштейн. Записки о Московии. С-Петербург. 1886 г. С. 126.

 
 
 

[1] Цит. по. Белов М. И. Мангазея. — Л.: Гидрометеоиздат, 1969.

[2] П. Н. Буцинский. К истории Сибири. Записки Императорского Харьковского университета

[3] Вершинин Е. Златокипящая Мангазея// Родина.-2001.-№8.

© 2021 Экспедиция "Тайны Мангазеи"